Кинематограф начинался как предпринимательство, потом поднялся до высот искусства, и, наконец-то, «скатился» в бизнес. Перепутались приоритеты, хотя это временно. Можно закатать луг асфальтом, но через некоторое время живое все равно пробьется через углеводородный слой. Так и в кино. Его ведь люди снимают, очень упорные люди.

Творчество не терпит покорных. Опыт работы последних лет и тенденции, наметившиеся в национальной киноиндустрии, сделали меня прагматичным. Понимая, что чуда не произойдет и лучше не будет, я начал смотреть на кинопрофессии, как на навыки, а не на средство самовыражения.

Авторское сознание изменить нельзя, но отношение к индустрии – можно. Я понял, что мне совсем не интересна индустрия, но интересен кинематограф.

Дальше, как у всех: хочется заниматься любимым делом и приходится зарабатывать на жизнь. Начал размышлять, что мешает совместить? Мыслей типа: “Я непонятый художник” у меня никогда не было. Меня мало волнует: понимает меня кто-нибудь или нет.

Я делаю то, во что верю, и редко, под кого подстраиваюсь. Для кинобизнеса — это очевидный недостаток. Там, чем ниже гнешься, тем больше прибыль.

ART
Photo by Zach Key / Unsplash

Для артхауса — я слишком простоват. Нет у меня авангардного мышления и сложности чувств. Слишком все в лоб и без изысков. Мне всегда нравилось классическое кино с его незатейливым повествованием. Поэтому на фестивалях от моего кино шарахались, как от мейнстрима.

Я не люблю американские блокбастеры с их бесконечными рукопашными схватками в финале, но еще большую оторопь у меня вызывают телевизионные глянцевые «лубки» с бесконечным, невнятным сюжетом, одинаковыми актерами и карамельной HD–картинкой. Физиологически начинает мутить.

Когда спрашиваю у коллег: «Как такое могло получиться?» Отвечают: «Деньги нужны, и зрителю нравится». Ох, уж эти деньги! Иуде они тоже были нужны.

Но я не о грустном, а о том, какие нужны стране кинематографисты. Киноэлита шумит об отсутствии профессионалов. Президент России лично распорядился, глава Администрации Президента России посещал ВГИК… Зачем, спрашивается? Почему вдруг такое внимание? Или те, кто выучился за последние 20 лет, не тому учились? А те, кто уже снимают, не то делают?

Почувствовал себя задетым: вроде как мой диплом или опыт уважаемых мною коллег уже ничего не стоит? Может, в другом дело? Послушных много, настоящих мало?

Видеоверсия подкаста КИНЕМАТОГРАФИСТ

Помню, как в мою бытность студентом театрального института вызвали мы очередной студенческой выходкой недовольство райкома партии. Третий секретарь райкома (ответственный в те времена за идеологию) спросил у ректора: «Почему не набирают в театральные училища хороших, достойных и послушных ребят, настоящих комсомольцев?» Ректор, к его чести, ответил, что из хороших комсомольцев получаются плохие актеры. Опытный был человек, знал, что говорил.

Творчество не терпит покорных, но именно такие нужны и бизнесу, и власти, и телевидению. Делай, что говорят, и «будешь в шоколаде», а хочешь независимости, тогда не ропщи. За многие годы я привык, да и вообще, – к сладкому не приучен.